И так, продолжу, в 1982 году,  мне предложили, вопреки всему, даже учитывая, что я еврей, возглавить строящуюся школу в новом микрорайоне. Микрорайон был тяжелый. Это были рабочие кварталы. Район славился высокой преступность. Помню, когда меня пригласили на предварительное собеседование, инструктор горкома партии, её звали Евгения Ивановна, спросила у меня: “Ты как относишься к сионистам?” Честно говоря в Союзе нас всех воспитывали, и вели большую пропагандистскую работу, что сионисты и фашисты это одно и тоже. Подпольно я слушал  Радио Свободы и хорошо знал  кто такие сионисты. Было всё очень просто, и я по своей наивности сказал ей, что я не знаком с сионистами, но у них гуманные задачи, собрать  всех желающих евреев на свою историческую Родину, Израиль. В ответ я получил замечание, что я глубоко ошибаюсь. Что мне надо повышать свою политическую грамотность. Потом, и более высокое начальство сказало мне, что мне много надо будет над собой работать. Проявлять политическую зрелость и воспитывать достойных граждан нашего общества.

Я понимал, что меня взяли на трудный участок работы, и извините меня за нескромность, я понимал что выбор пал на меня, так как они хорошо видели мои успехи в моей предыдущей работе. Конечно, я также понимал, что Второй секретарь Лидия Сергеевна

– 10 –

Богданова сильно рисковала предложив мою кандидатуру на должность директора школы.

Позднее, я много раз испытывал всяческие давления многих антисемитов. Это давление было как открытое, так и скрытое. Конечно меня всегда устраивало больше открытое  выступление против меня. Я почему-то легко мог обосновать, сказать нужные слова, даже убедить моих противников. А вот скрытых, … пакостников, это была постоянная проблема.

Став директором школы, я всецело ушел в интересную работу. Удалось кое-что изменить в проекте. А когда начались учебные дни, я задумал реконструировать подвальное помещение и построить для всех учащихся индивидуальный гардероб, а так же малый спортивный зал и тир. В школе создали штаб, который возглавили старшие школьники, организовали трудовые отряды добровольцев. В начале энтузиастов было немного, но по мере стройки желающих становилось с каждым разом все больше и больше. Штаб разрабатывал формы поощрения. В общем, закипела работа. Через год, работа была завершена. Мы подключили наших шефов. Они помогали нам строительными материалами и выполняли более сложные работы. Самое главное, что произошло это сплочение  хорошего дружного коллектива, учителей и учеников.  В школе налаживалось детское творческое самоуправление.

Я постоянно думал что в школьной системе надо многое менять. Мне не нравилась

система карательной педагогики. Не нравилась, что многие дети учатся из-под палки,

что учителя задают много заданий школьникам, что дети не могут вступить, в хорошем смысле слова, в спор с учителем, здесь было табу. Мне не нравилась что обучение идет в разрыве от практики. Я недоволен был тем что учителя попусту тратят на совещаниях время решая ненужные вопросы, что в школе много показухи, что в принципе нет ни какой работы по месту жительства. Короче, я поставил перед собой и всем коллективом совместно решать эти сверхсложные задачи. Работа закипела. Мы устраивали различные диспуты, посиделки, “круглые столы,” много спорили. Все больше и больше находили негативы, открывали позитив. В наших творческих делах принимали участие учителя, родители и жители микрорайона.

Начиналась новая страница в моей биографии. Тем больше я вникал  в проблемы, которые глубоко раскрывали серьезность консерватизма системы образования, тем ответственнее я понимал необходимость осуществить преобразования, разработать и предложить в корне совершенно новый подход в системе обучения и воспитания, а также создать новую модель функционирования школы и органов управления образования. Скажу сразу, в дальнейшем, работая над всем этим мне удалось многое

– 11 –

претворить в жизнь. Более  того, я сумел убедить большое количество педагогов, родителей, учащихся, ученых, стать моими единомышленниками. Однако надо сказать что и противников, консерваторов было не меньше. А если еще учесть злопыхателей плюс антисемитов, то можно понять как все было не просто. Я внутренне был готов, но если по честному то видимо недостаточно осознавал как много страданий в дальнейшем придётся пережить мне и моей семье, самым моим близким, которые в этот период  помогали мне, как могли не только словом, но делом.

 

Постараюсь  изложить всё по порядку…

 

9 декабря 1983, я женился. Встречались мы с моей будущей женой совсем немного. Дело в том, что мы с ней были знакомы примерно 4 или 5 лет тому назад. Она работала в школе Организатором по внеклассной и внешкольной работе, и я в той же должности, только в другой школе. Впервые мы встретились с ней в детском саду. Она привела своего сына и я своего сына. Разговорились, в основном, о школьных делах и о детях. Так получилось, когда мы приводили детей в детский садик мы с нежностью и теплотой говорили о детях. Иногда мы случайно встречались в городе. И опять с удовольствием рассказывали друг другу о наших детях. Не буду скрывать, она была мне симпатична. Мне очень импонировало ее глубокая естественная любовь к сыну, да и она с интересом слушала меня. Жизнь шла своим чередом. Ни у нее, ни у меня никаких других мыслей не было.

И вот однажды , когда я уже жил один без семьи, мы встретились с ней на совещании руководящих работников школы. Разговорились и узнали что мы оба развелись. Конечно, я пригласил её чтобы показать мою школу. Она охотно согласилась. В городе много рассказывали о школе. Видимо было и любопытство и наверное желание пообщаться со мной. Наши встречи были ежедневными. Я решил приостановить мою холостяцкую жизнь.

Сделал предложение, получил согласие. Буквально на следующий день было совещание.

Мы сели вместе. В перерыве я предложил пойти в ЗАГС и расписаться. Так и сделали. Меня многие хорошо знали в городе. Расписали нас в Ленинском районе, сразу в этот же день. Счастливые, уже как муж и жена, мы вернулись на совещание. Никто не подозревал что мы расписались. Вечером Валентина пошла домой, она жила со своими родителями а я

в общежитие. После развода мне дали комнату от шефствующего предприятия. Кооперативную квартиру, которая была построена в период жизни с моей бывшей женой, я оставил ей. Считал своим долгом не травмировать моего младшего сына, Сашеньку. Старший сын в это время учился в Ленинграде. Я прекрасно понимал, как

– 12 –

тяжело было всё это перенести моим детям. Но в жизни случается то ,что случается. Я всегда одинаково любил моих детей. Безусловно, тяжело перенес развод, так как знал, что теряю близкое общение с детьми. Мне повезло с Валентиной. Она хорошо понимала меня и всегда делала так что бы облегчить мои страдания. Как то раз узнала размер обуви моего старшего сына, и послала посылку, написав от моего имени записку. Сделала вот такой сюрприз, сообщив об этом мне без всякого колебания. Поощряла мои встречи с младшим сыном.

 

Через некоторое время мы получили  двух-комнатную квартиру.  Мы были очень счастливы. После работы каждый день мы до глубокой ночи сами ремонтировали нашу квартиру. Получилось на славу, правда жили мы в ней недолго.

У моего папы умерла вторая жена. (После смерти моей мамы, папа ни одного дня не жил в том доме, где он провел всю свою счастливую жизнь с мамой. Он не мог все это так перенести. Дом продал, все разделил детям, а сам стал жить у своего старшего сына-Саши. Через год он женился. Посчитал, что так будет лучше всем. Конечно, это уже была совершенно другая жизнь). Мы решили взять папу к себе. Он очень дружил со мной, да и Валентина  ему нравилась. Она старалась быть к нему  очень внимательной. Он это крепко ценил. Мы обменяли квартиры, немного доплатили, и переселились в большую трехкомнатную квартиру. Папе создали уют в одной из комнат. Жили мы дружно. Валентина готовилась стать матерью. И в этот период времени возникла масса проблем.

Кому-то не нравилось, что о школе стали много говорить, как одной из лучших. Педагоги и учащиеся проявляли себя с самой хорошей стороны в конкурсах художественной самодеятельности, в спортивных соревнованиях, олимпиадах по многим предметам. Причина таких результатов – это школьное самоуправление, творческий поиск учителями, пути совершенствования педагогического коллектива. Коллектив перестраивался на открытые споры и свободные дискуссии. Каждый мог прямо в глаза администрации сказать, что думает, оспаривать свои позиции. Результат, большая ответственность, как учителей, так и администрации. Почему-то сразу же меня стали проверять по разным каналам. Проверка учебного процесса, проверка финансовой деятельности. Притом, это делалось довольно часто. Всё это лихорадило коллектив. Очень беспокоило это и меня, как руководителя.

Стали по телефону терроризировать меня и мою семью, оскорбляли мое достоинство, обзывали: “Жидовская морда, убирайся отсюда на свою обетованную землю.” Я как можно держался, занимался своим любимым делом. Валентина очень переживала, папа расстраивался за меня, здоровье его сильно

– 13 –

пошатнулось. Конечно, все эти гонения со стороны антисемитов и завистников так просто не закончились. В ночь на 18 декабря у меня сильно заболело сердце, сдавливала грудь. Валентина очень переживала за меня. Поздно ночью мне стало немного лучше. Мы старались, чтобы ни папа ни Олежка, ничего не видели. В эту ночь из-за моего состояния, и  наверное от всего стресса, Валентина почувствовала себя плохо. Она разбудила меня и сказала: “Сёмочка, надо вызывать скорую помощь.” Она почувствовала, что должна рожать. Я вызвал скорую помощь. Где-то в  4-ом часу, на скорой поехали в родильный дом. Я ждал ее. К утру родились наши замечательные мальчики. Они родились на два месяца раньше срока. Интересно, что врачи не знали, что будут близнецы. Вот такое бывает. Волнение и радость охватили нас. Я уехал на работу.  На душе было очень тревожно и неспокойно. Работа конечно не клеилась. Еле дождался, чтобы поехать в роддом. Сообщил Валентининым родителям, что у нас родились близнецы.  Ольга  Васильевна и Николай Денисович были счастливы. Николай Денисович был на десятом небе.

Олежка весь сиял. Он был очень рад, что у него теперь будут родные братья. Надо сказать, он на деле это проявлял. Когда дети подросли и им исполнилось два месяца, Олежка во всем здорово помогал ухаживать за детьми. Ходил всегда за детским питанием. Помогал купать, катал их на коляске. Вообще, он был самостоятельным не по годам, вполне взрослым мальчиком. Мой папа нам говорил, вот будет здорово, Вадюшка и Серёженька подрастут и я буду их водить в детский сад. К сожалению, 8-ого Марта его не стало.  Он умер, когда ему было 90 лет. Я и все мои родные и близкие, тяжело переживали смерть моего папы. Помню, это хорошо запоминается, как с чувством большого внимания и сочувствия очень много помог мне Володя, родной брат Валентины, моей жены.

Жизнь продолжалась.  Я несмотря, на все сложности, продолжал заниматься своей новой моделью. Моя Валентина меня во всем поддерживала. Окружала вниманием и заботой. Я много ездил в Минск, встречался с работниками министерства образования Беларуссии, со многими учеными. Почувствовал понимание среди некоторых ученых и даже работников министерства образования. Большую веру в мои, пока еще прожекты, я ощущал от заместителя министра образования Бутрима Георгия Алексеевича, профессора, доктора педагогических наук Кочетова Александра Ильича, кандидата педагогических наук Кабыш В. Т., профессора, доктора педагогических наук, Вертинской Нелли Николаевны и других известных работников образования.

В течении года мне удалось сделать много наработок. Это был большой труд. Вырисовывалась довольно интересная модель учебно-воспитательного процесса. Меня стали приглашать в

– 14 –

Москву. Была организована встреча с Бочаревой Валентиной Ивановной. Позже она защитила докторскую диссертацию. Встреча с ней помогла мне ещё больше разобраться в необходимости и важности моей модели. Бочарева предложила мне сотрудничать, в качестве научного сотрудника научно исследовательского института, я дал согласие. Так я стал выполнять обязанности научного работника, начал писать статьи, мое видение в преобразовании самоуправлении и воспитании творческой личности.

Ездил я в Москву, каждый месяц, встречался со многими интересными людьми. На этих встречах мы  создавали различные, творческие коллективы, где собирались группами по направлениям. Каждая группа работала  над определенными разделами, по реформированию системы образования. Среди нас было много известных педагогов-новаторов, Лысенкова,  Амоношвили, муж и жена Новиковы и многие другие. При составлении программ,  разгорались жаркие споры, дисскусии, работали группы, которые исследовали, различные негативные стороны, другие группы работали над позитивами. Группа аналитиков, отбирала нужный материал, и только затем, собравшись вместе, создавали будущий документ реформы школьного образования.

Министерство образования Беларуссии предложило создать на базе моей школы Социально Педагогический Комплекс. Развернулась  большая творческая работа. Моя модель проверялась на практике. Стали съезжаться многие делегации, педагоги со всех концов страны.  Меня приглашали на различные форумы. Из редакции газеты Комсомольская правда журналист написал большую статью о моих идеях. Затем появилась статья в журнале “Народное Образование” – Целищева В. И., в журнале “Вожатый.”

Однажды в школу приехали из Беларусь-фильма, решили снимать фильм. На экране появился первый фильм о моей модели. В нем было много хорошего, но достаточно и негатива, притом на мой взгляд несправедливого, каким-то образом, кто-то желал разбить меня в пух и прах.  Затем  в Доме Кино был устроен разбор. Мне было нелегко, я защищался как  мог, в зале  были и мои сторонники и противники. Моя Валюша, встала и не представившись, что она моя жена, яростно и красноречиво, с глубоким знанием моей модели, с большой убедительностью, смогла дать отпор моим противникам. После её выступления, часть моих противников перешли на мою сторону. Так по разному люди относились к моей модели. Всё это вполне естественно. Всё новое  всегда имеет разные взгляды со стороны общества. Но на пути часто и попадались невежды, проходимцы, а то и вообще, те, кто хотел просто навредить. В этот период времени  на меня набросились, как стая волков, завистники, и всякие проходимцы,

– 15 –

националисты всех мастей. Опять мне и моей семье посыпались открытые и скрытые угрозы.

Был такой случай, когда я возвращался поздно  вечером домой, на меня пыталась наехать машина, которая въезжала на тротуар, прижимая меня к стене домов. С трудом я сумел спастись. Домой пришел бледный, измученный и очень взволнованный. Стали каждый раз, как только я уезжал в командировку, домой звонить с угрозами в адрес моей семьи, требовали, настаивали, чтобы мы убирались в Америку, Израиль, а иначе расправятся с моими детьми. Рисовали картину, как они будут в присутствии моей жены мучать наших любимых деток. Мы держались стойко. Дома поставили вторую металлическую дверь. Детей без присмотра на улице не оставляли. Я обратился в КГБ, указал причины, мне выдали специальный  аппарат с помощью которого можно было увидеть от куда и кто звонит. Мы стали анализировать и заметили одно интересное совпадение, как только у меня аппарат, так в это время никто не звонит, аппарата нет, через некоторое время раздаются звонки с различными угрозами. Вырисовывалась довольно странная картина.