После войны, в день Победы, родилась моя младшая сестричка, назвали ее  Рахиль (Раечка). Саша вскоре женился, родились дети. Дом он построил в нашем дворе.  Мы часто собирались вместе за столом. Мама приготавливала вкусный обед. Началась послевоенная жизнь. Постепенно съезжались все, кто выжил. Жизнь была очень трудная, но интересная.

Как-то мама за столом рассказала, как она вместе с нами маленькими детьми и уже достаточно взрослыми сыновьями, во время тяжелой эвакуации несколько раз была вместе с нами близка со смертью.  Было это так. Мы шли уже довольно долго, очень сильно устали, сил уже просто не было. Мама проголосовала, чтобы кто-нибудь остановился и взял нас в машину. Никто не останавливался. И тогда мама пошла на отчаянный шаг. Она взяла всех нас в охапку, меня и Галю на руки. Встала посреди дороги. Остановилась грузовая машина. В кузове лежала мебель. Водитель сказал нам. “Залезайте в кузов. Ведите себя тихо.” Мы быстренько по-залезали в кузов. Машина тронулась. Так мы проехали десятки километров. Мы ехали по полю, недалеко виднелся лес. Вдруг началась бомбежка. С самолетов немцы бомбили беженцев. Все по-выскакивали из машин …и побежали кто-куда. Мама схватила нас и быстро, как только могла, побежала к лесу. Кругом рвались

– 5 –

снаряды. Прямо на глазах, то тут, то там, как подкошенные падали люди. Зрелище было страшное. Мы укрылись возле стога сена. Рядом с нами собралось много беженцев с детьми. Я очень крепко заплакал. Мой жуткий крик пугал всех.  Кто-то потребовал, чтобы мама успокоила меня или ушла от всех подальше. Мама взяла меня и Галю на  руки, прижала к груди и бегом, вместе с Сашей и Мотиком, они были нагружены всем, что можно было с собой нести, побежали подальше, к следующему стогу сена. Едва мы добежали до стога. Позади нас, раздался оглушительный взрыв. Это было то место, где мы только что находились.  Везде были разбросанны тела людей. Так, чудом, мы остались живы.

Шли годы. Мы ходили в школу. Мама занималась хозяйством. Папа, как и раньше ходил на работу, а после работы, продолжал сапожничать дома. Мы, я, Галя и Рая, по очереди стояли на своем посту и следили, чтобы никто подозрительный, я имею ввиду из органов, которые выслеживали, тех кто занимался запрещенным частным бизнесом. Мы уже знали, что отца могли посадить в тюрьму. В этом плане мы уже себя считали взрослыми. Родители в нас верили. Тогда еще будучи подростками, мы никак не могли понять, как это так, папа старается делать все, чтобы семья жила в достатке, ни у кого ничего не ворует, честно трудится, а за это могут посадить. Только потом, когда стали вполне взрослыми, поняли, что в нашей стране, всякая частная собственность преследовалась законом.

И не только частная собственность, но и другие непонятные запреты.

Помню, как на еврейские праздники, родители под большим секретом, заказывали мацу, которую нам привозили глубокой ночью, чтобы никто не видел. Для мацы мама стирала наволочки, которые надевались на подушки. Это, как бы не давала возможность, посторонним понять, что в наволочках находилась маца. Если, кто-либо из власти узнал, мои  родители имели бы неприятности. Кроме всего этого антисемитизм, на государственном уровне, процветал все сильнее и сильнее. Оскорбление можно было получить, где угодно. Сказать на еврея, слово “жид”, было совершенно просто. Мы  хорошо знали, что поступить учиться, еврею, было очень трудно. Первое, надо было очень хорошо учиться, да и не поступать на те специальности, которые касались государственных органов, политики, внутренних дел. Правда были случаи, когда и еврей, случайно продвигался по службе и достигал в карьере вершин. Но это было исключением из правил. Нужно было, просто на несколько голов быть умнее, мудрее, чем другие. Это развивало традиции, когда в еврейских семьях, родители уделяли большое внимание  воспитанию детей, требовали от детей, стремиться много и добросовестно относиться к учебе.